- Ее уж нет среди нас, и потому она не может возвысить голос в защиту своей женской чести, потому, дамы и господа, призываю уважать эту женщину, достойную нашего уважения..

Кони ошибался, как ошибались и другие: Зина была жива.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Шли годы. Много позже выяснилось, что Зина Некрасова, покинув столицу, поселилась в Москве, где готовилась в послушницы Новодевичьего монастыря, но. передумала. Конечно, в доме поэта она жила, как у Христа за пазухой, сытая и одетая, о деньгах не помышляя, а теперь следовало полагаться лишь на себя. Кое-какие сбережения у нее, правда, были. И начался период очень странных метаний женщины по стране - зигзагами молний, всегда загадочных и не всегда объяснимых. Зина вдруг объявилась на Кавказе, потом исчезла надолго, но ее как будто видели в Киеве, кто-то узнал ее в Одессе, а затем она снова пропала и, кажется, уже навсегда.

Россия вступала в XX век. Читатель, это уже наше время.

Николай Михайлович Архангельский, наш современник, умер в 1941 году (исторически только "вчера"). Это был типичный русский интеллигент, в ту пору он редактировал "Саратовский листок". Однажды в доме на Кострижской улице (ныне улица Сакко и Ванцетти, которые к Саратову притянуты за уши), где Архангельский жил и работал, его посетил репортер городской хроники, уснащавший газетные скрижали сведениями о пожарах, драках, воровстве и скандалах в трактирах, - все знал человек!

- А в баптистской-то общине Саратова опять свара великая, - сообщил он редактору. - Свиней режут, в колбасы сало пихают, живут - кум королю, а тут старуха одна, так они ее под конец обчистили. До копейки все выманили да еще в церкви ее "оглашенной" объявили. Старуха-то на паперти. плачет!